К вопросу об отказе от защитника: какой принцип права сильнее?

В настоящей статье мы попробуем разобраться с проблемами отказа от защитника, в т.ч. с учетом адвокатско-судебной практики

   В адвокатской практике часто встречаются ситуации отказа от защитника. В этой связи еще чаще возникают правовые и иные вопросы, а что важнее и какой принцип права сильнее?

   С одной стороны, для адвоката, дознавателя, следователя, а также судьи, т.е. должностных лицо, которые решают вопросы отказа от защитника важно соблюдение принципа законности (ст. 3 УК РФ, ст. 7 УПК РФ) и конституционных гарантий квалифицированной юридической помощи (ст. 48 Конституции РФ), с другой стороны, в силу ч. 2 ст. 52 УПК РФ – «отказ от защитника не обязателен для дознавателя, следователя и суда».

   В соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 51 УПК РФ участие защитника в уголовном судопроизводстве обязательно, если обвиняемый не отказался от защитника в порядке, установленном ст. 52 УПК РФ, согласно которой отказ от защитника заявляется в письменном виде.

   При это подозреваемые, обвиняемые часто ссылаются при отказе от защитника на правовые позиции: несогласования позиций подозреваемого (обвиняемого) с адвокатом-защитником, расхождение позиций, наличие другого защитника, в т.ч. по соглашению, навязывание защитника по назначению и др.

   Порой срабатывает и принцип «нуждаемости» в защите, обеспечения ее гарантий, а также права на справедливое судебное разбирательство (ст.6 Конвенции о защите прав человека…. 1950 г.), вне зависимости от имущественного статуса подозреваемого (обвиняемого)!

   Важен и принцип «добровольности» при отказе от конкретного защитника!

   В этой связи возникает резонный вопрос: до какой степени волеизъявление подозреваемого (обвиняемого) при отказе от защитника важнее (сильнее) принципа законности для защитника, дознавателя, следователя и суда?

   Защитник по делу не может занимать иную позицию, чем подозреваемый (обвиняемый) (п.3 ч.4 ст. 6 Закона РФ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ», ст. 9 КПЭА), за исключением, когда он убежден в самооговоре подзащитного, принимать отказ от защитника, как достоверный (принцип презумпции добросовестности сообщаемой доверителем информации (ст. 10 КПЭА) при этом он не вправе отказаться от принятой на себя защиты (ч. 7 ст. 49 УПК РФ).

   На мой взгляд, ответы можно найти в судебной практике, включая судебные акты Конституционного суда РФ.

   В определении Конституционного Суда РФ от 17 октября 2006 г. № 424-О (по жалобе гражданина А.В. Побережьева) указано:

   «В соответствии со статьей 48 Конституции Российской Федерации каждому гарантируется право на получение квалифицированной юридической помощи (часть 1); каждый задержанный, заключенный под стражу, обвиняемый в совершении преступления имеет право пользоваться помощью адвоката (защитника) (часть 2).

   Конкретизируя указанные конституционные положения, федеральный законодатель в Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации предусмотрел перечень оснований для обязательного участия защитника в уголовном судопроизводстве (статья 51), а также закрепил право подозреваемого, обвиняемого на отказ от защитника (статья 52). При этом, предоставляя обвиняемому возможность отказаться от защитника на любой стадии производства по делу, уголовно-процессуальный закон, таким образом, гарантирует право данного участника уголовного судопроизводства на квалифицированную юридическую помощь защитника, исключая возможность принуждения лика к реализации его субъективного права вопреки его воле».

   Особый характер отношений между подозреваемым, обвиняемым (подсудимым, осужденным или оправданным) и его защитником, по мнению Конституционного Суда РФ, должен исключать в практике применения правила, содержащегося в ч. 2 ст. 52 УПК РФ, случаи принудительного сохранения правоприменительным органом (дознавателем, следователем, судом) процессуальных отношений между обвиняемым и его защитником после надлежаще оформленного отказа обвиняемого от защитника, поскольку принуждение лица к реализации его субъективного права вопреки его воле является недопустимым, а надлежащее осуществление функции защиты при отсутствии доверия к защитнику со стороны обвиняемого практически невозможно. Именно поэтому Конституционный Суд РФ, трактуя положения ст. 52 УПК РФ в их системной взаимосвязи с нормами Конституции РФ и ст. 51 УПК РФ, в упомянутом постановлении подчеркивает, что «уголовно-процессуальный закон Российской Федерации исключает <...> возможность принуждения лица к реализации его субъективного права (на защиту) вопреки его воле».

   В определении Конституционного Суда РФ от 21 октября 2008 г. № 488-О-О (по жалобе гражданина Н.Я. Мозжухина) указано:

   «Закрепляя в статье 48 право каждого на получение квалифицированной юридической помощи (часть 1), а также право задержанного, заключенного под стражу, обвиняемого в совершении преступления пользоваться помощью адвоката (защитника) (часть 2), Конституция Российской Федерации не содержит каких-либо предписаний относительно порядка осуществления данных прав. Эти конституционные положения получили конкретизацию в Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации, в статье 6 которого указано, что назначением уголовного судопроизводства является в том числе защита личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод (часть 1). С учетом этого федеральный законодатель предусмотрел в данном Кодексе перечень оснований обязательного участия защитника в уголовном судопроизводстве (статья 51), а также закрепил право подозреваемого, обвиняемого отказаться от защитника (статья 52).

   При этом, как указал Конституционный Суд Российской Федерации в Определении от 17 октября 2006 № 424-О, предоставляя обвиняемому возможность отказаться от защитника на любой стадии производства по делу, уголовно-процессуальный закон, таким образом, гарантирует право данного участника уголовного судопроизводства на квалифицированную юридическую помощь защитника, исключая возможность принуждения лица к реализации его субъективного права вопреки его воле».

   В определении № 488-О-О Конституционный Суд РФ, исходя из правоприменительного приоритета прав человека и гражданина, предусмотренного ст. 18 Конституции РФ, указан следующее: «...часть вторая статьи 52 УПК Российской Федерации, находящаяся в нормативном единстве с частью первой той же статьи и статьей 51 данного Кодекса и предусматривающая, что отказ от защитника не обязателен для дознавателя, следователя, прокурора и суда, предполагает, что при разрешении соответствующего ходатайства в каждом конкретном случае следует установить, является ли волеизъявление лица свободным и добровольным и нет ли причин для признания такого отказа вынужденным и причиняющим вред его законным интересам. Таким образом, данная норма направлена не на ограничение, а на защиту прав подозреваемого (обвиняемого), а потому не предполагает возможность навязывать обвиняемому конкретного защитника, от которого тот отказывается».

   Из приведенного вывода Конституционного Суда РФ следует, что в системной взаимосвязи с нормами Конституции РФ правильным необходимо считать такой смысл содержащегося в ч. 2 ст. 52 УПК РФ правила, согласно которому основанием к непринятию надлежаще причиняющим вред его законным интересам». В остальных случаях, когда отказ от защитника был добровольным и осознанным процессуальным действием подозреваемого, обвиняемого, подсудимого, отклонение оформленного отказа от защитника может служить лишь подтвержденный фактами вывод о том, что отказ обвиняемого (подсудимого) от защитника являлся «вынужденным и правоприменительным органом заявления об отказе от защитника является недопустимым, поскольку принуждает упомянутых лиц к реализации права на защиту вопреки их воле.


dropcaretfooter_mailfooter_phonem_cm_fm_mm_tpwd-hidepwd-shows_bkmks_pubss_quests_srchs_statyandex_money